соединены стенами из толстых дубовых бревен, обмазанных с наружной стороны глиняным раствором. Стены достигали в высоту 8-ми а то и 10-ти метров. Замок был окружен (исключая сторону реки) высоким валом и рвом, через который переброшен мост, соединявший крепость с посадом. По склонам возвышенности вокруг замка были расположены дома, лавки, мастерские, хозяйственные постройки жителей посада. С трех сторон город, как и замок, был обнесен деревянной стеной, валом и глубоким, до 10 м, рвом. Со стороны высокого и обрывистого берега Припяти укреплений не было. Хочется заметить, что в те времена волны реки плескались там, где сейчас пролегает Советская улица, а площади, окружающие Замковую гору, были заливами Припяти.

Итак, учитывая условия зимы, мозырские и туровские повстанцы готовились к жестокому бою. Они укрепляли городские и замковые стены, перегораживали улицы посада ледяными глыбами и деревянными срубами, наполненными землей. Перед городской стеной были сооружены дополнительные сооружения из заостренных бревен, вкопанных в землю с наружным наклоном, связанных между собою и заваленных сзади землей и ледяными глыбами. Склоны валов, крепостные бастионы повстанцы залили водой. Вдоль берега Припяти они сделали широкие проруби, лед из которых шел на сооружение уличных баррикад. С этой стороны к городу подступиться было, практически, невозможно.

К повстанцем был послан гонец с письмом, в котором Радзивилл требовал прекратить сопротивление и впустить в город его войско. За то, что повстанцы сложат оружие, князь обещал право горожан и казакам свободного выхода из города. Но мозыряне знали цену подобным обещаниям: жители Пинска и Турова, даже не оказавшие сопротивления, были по приказу гетмана уничтожены. Вместе с казаками они отвергли предложение о капитуляции, а гонца, который привез им это письмо, заковали в цепи и посадили в подвал.

Хоругви, посланные к Овручскому броду, подошли к Мозырю с юга и остановились в деревне Наружновичи (возможно, нынешние Булавки или Бобренята) на расстоянии мили от города. Она оказалась настолько неожиданной для воинов Радзивилла, что, по сообщению шляхтича Богусдава Машкевича, находившегося в войске князя в качестве хрониста, наемники и шляхтичи, застигнутые врасплох, едва успели опомниться и убежать. Шляхетский знаменщик удирал от повстанцев босиком. Подоспевшие к Наружновичам дружины сдержали натиск отряда Михненко и восставшие вынуждены были вернуться в город.

К концу января все хоругви Радзивилла подошли к Мозырю, окружив его плотным кольцом. Ранним утром 29 числа князь приказал начать штурм города. После артиллерийского обстрела пехотинцы ринулись на приступ, но первая атака успеха не имела. С большими потерями они были отброшены повстанцами от городской стены. Их попытка ворваться в город с другой стороны тоже окончилась неудачей. Не принесли успеха и атаки на позиции мозырян и казаков в конном строю. Тогда Радзивилл приказал всему войску спешиться и, после долгого обстрела города из пушек, с трех сторон начал штурм. Повстанцы несколько раз отбрасывали противника от стены, но долго; противостоять профессиональной, хорошо обученной военному делу армии они не могли. Тем более, что драгуны использовали интересный, с точки зрения военной хитрости и тактики, прием. Они под прикрытием нескольких обозных саней, нагруженными приблизились к воротам (по всей вероятности, со стороны нынешней улицы Фрунзе), выбили их тяжелыми бревнами (таранами) и ворвались в город. На улицах начались ожесточенные рукопашные схватки. наемники и шляхтичи оттеснили повстанцев от городской стены и других сторон. Повстанцы, закрывались в домах, умирали в упорном бою, не переставая стрелять, защищая каждую постройку, каждый подвал, каждую баррикаду.

К концу короткого зимнего дня нападавшие ворвались в замок. Одна из групп повстанцев была оттеснена к берегу Припяти и прижата к широким прорубям, где и произошла последняя отчаянная схватка. Мозыряне и казаки сражались до последнего. Они гибли в ледяной воде Припяти, но в пленне сдавались. Один из руководителей восстания - Седляр, каким-то образом в суматохе боя, воспользовавшись наступившими сумерками, на лошади вырвался из города. Бросившийся в погоню драгун уже почти настиг беглеца и даже занес над ним руку с саблей для последнего удара, но лошадь вдруг споткнулась и он вылетел из седла, ударился о мерзлую землю и потерял сознание. Лошадь драгуна поднялась не получив травмы, и последовала за повстанцем. Дальнейшая судьба Седляра не известна.

Особенно "отличились" во время штурма Мозыря командиры хоругвей Н.Гозенский и К.Тузенгауз. Прошел слух, что в Мозыре пленен сын казацкого атамана Головацкого, но он оказался ложным. А вот израненный полковник Михненко действительно был захвачен в плен. Радзивилл приказал сбросить его на обледенелые камни с самой высокой (Птичской) башни замка. Отрубленную голову казацкого предводителя каратели выставили на пике на городских воротах. В захваченном городе наемники и шляхтичи жгли дома, добивали раненных, зверски расправлялись с горожанами. По приказу Радзивилла замок был подожжен. Вместе с цитаделью сгорел и бернандинский мужской монастырь, существовавший в Мозыре с начала XVII века. Последние упоминания о мозырском замке относятся к 1676 году. Просуществовав почти три столетия, Мозырский замок погиб в огне "Радзивилого костра". То, что пощадил огонь: камни фундамента стен и башен, кафель и черепицу горниц, жесть и остатки деревянных стен, - было впоследствии разобрано жителями Мозыря на восстановление своих домов и хозяйственных построек. После этого разгрома Мозырский замок больше не восстанавливался. Об этих днях Богуслав Мацкевич писал: "Более других отличались немцы, которые не щадили не только самих казаков, но и женщин и детей."

Радзивилл ограбил город как профессиональный мародер. Тот же Машкевич с большим неудовольствием вспоминал: "Пехота Юсеклюза и драгуны Оттенгауза обирали в пользу князя все лавки и дома... все лучшее взяли в пользу князя остальное взяли немецкие драгуны и пехота... и не досталось нам никакой добычи, разве кто привез какую куницу или кусок сала, все же олово, медь, серебро, золото, деньги и т.п. - все это отошло на долю князя".

Войско Радзивилла стояло лагерем близ Мозыря целую неделю, залечивая полученные во время штурма города раны. Наемники и шляхтичи грабили не только город, но и окрестные деревни, убивали крестьян, принимавших участие в восстании. Затем, вместе с прибывшими из Турова обозами, войско двинулось по направлению к Бобруйску на помощь полутора тысячному отряду хорунжего Воловича.

Несмотря на жестокое подавление восстания, польской и литовской шляхте не удалось запугать белорусов, - наши предки не прекратили борьбу. Но эта борьба изматывала силы враждующих сторон, приводила в упадок и без того не блущущее хозяйство, порождала политические и социальные конфликты более мелкого масштаба. С середины XVII века Речь Посполитая вступила в полосу длительных, разорительных войн и внутренних междоусобий. Подсчитано, что из 68 лет польской истории (с 1648 по 1716) 65 лет приходится на военные годы.

Конечно, Мозырю доставалось не менее, чем другим белорусским городам.

После Переяславской Рады, в 1654 году вспыхнула новая война между Россией и Речью Посполитой. Мозырь вместе с другими белорусскими городами попадает на некоторое время в зону действия русских войск. По андрусовскому перемирению 1667 года Мозырь, как город приднепровский, остался в пределах Речи Посполитой. В период "казацких" воин он пострадал до такой степени, что даже численность населения в нем значительно сократилось. Дело дошло до того, что при короле Яне Сабесском в 1676 году было принято постановление о бессрочном освобождении Мозыря от всяких прохождений и постоев войск. Продолжались волнения в Мозырском повете. По-прежнему частыми гостями здесь были украинские казаки. В марте 1677 года в ответ на многочисленные жалобы феодалов Великого княжества Литовского коронный гетман Д.Вишневецкий обратился к "панам полковникам, сотникам и всем старшинам войска, Речи Посполитой Запорожского" со специальным универсалом, в котором приказывал, чтобы никто "в добрах, расположенных в Литовском Полесье и прежде всего в Мозырском и других поветах Великого княжества Литовского, не осмеливался останавливаться, выбирать провиант и чинить какие-либо хотя малейшие обиды". Гетман предупреждал, что тех, кто будет разорять шляхские имения, он подвергает жестокому наказанию. Однако и этот универсал не дал желаемых результатов. Поэтому 14 мая 1677 года; в ответ на новые жалобы магнатов и шляхты, коронный гетман СЯблонский вновь строжайше запретил украинским казакам вторгаться в пределы Мозырского повета и причинять "обиды обывателям". В связи с этим и другими потрясениями убыль населения Мозырского повета к концу XVII века составил 60%. Король Август II вынужден издать в 1698 году специальный Привелей на освобождение города от разного рода повинностей "по поводу бывших в нем разорении и не приятельских опустошений". Что же представлял собой Мозырь в это время? Давайте, уважаемые читатели, совместно с В.И.Пашевичем совершим небольшое путешествие в наш город конца первой четверти XVIII века.

Для планировки Мозыря первой половины XVIII века была характерна так называемая веерная система, образованная улицами, расходившимися от рыночной площади по разным направлениям. В инвентаре 1724 года упоминаются улицы Киевская, Овручская, Свидовская, Нагорная, и Гончая. Существовали также улицы вдоль реки и около Замковой горы, но их названия в инвентаре не приводятся. За пределами города, вдоль дорог, находились обширные поместья.

Согласно данным инвентаря в Мозыре было два замка - Верхний (Старый), который размещался на Замковой горе, и Нижний. К сожалений, об их укреплениях ничего не сообщается. По всей вероятности, эти названия отражали только память о тех временах, когда в Мозыре еще не был уничтожен настоящий замок.

У подножья Замковой горы находилась рыночная площадь, к северо-западу от нее, на месте нынешней центральной площади города место сосредоточения административной и экономической жизни города. Здесь располагалась новая городская ратуша, пекарня и конюшня. Торговля велась в 56 крамах, которые окружали площадь. Здесь же находился шпиталь (богодельня).

Инвентарь 1724 года упоминает в Мозыре ряд культурных сооружений (о них подробный разговор впереди): Николаевскую церковь, церковь Петра, православный женский монастырь с церковью св. Пятницы, основанный в 1615 году земским писарем Федором Обуховичем, церковь св. Михаила, располагавшаяся на Киевской улице, монастырь бернардинцев, основанный в 1618 году мозырским старостой Болтазаром Стравинским. Этот костел стоял первым католическим культовым сооружением в |Мозырском старостве.

Участки городской территории, на которых размещались дворы мещан измерялись в прентах (1 прент - 23,7 кв.м) и подразделялись на пустые, вольные, оседлые и боковые. Их общая площадь в Мозыре составляла 2158 прентов. В это время в городе насчитывалось 360 участков под застройку (плацев). Из них - 19 участков или 5% общего количества было пустых, причем пустовали некоторые "здавна". Они занимали 4% площади города. Вольные, т.е. освобожденные от всевозможных повинностей и принадлежащие светским и духовным феодалам, составляли 13% (45 участков). Однако, площадь, занимаемая ими, была внушительной - более 26% городской территории. Таким образом, в первой четверти XVIII века 30% территории Мозыря приходилось на вольные и пустые плацы, которые были исключены из сферы налогообложения и выполнения повинностей.

Размеры городских плацев были неодинаковыми и колебались в широких пределах, от 1 до 18%. Средние и крупные мещанские дворы находились на Овручской и Свиридовской улицах, в среднем 4 прента. Здесь проживали и представители городской администрации. Например, на Свиридовской улице находился двор маршала Мозырского повета и войта г. Мозыря Антония Оскерки. Более 3,5% достигали средние размеры участков на Киевской улице. Наименьшие размеры дворов, около 2%, имели горожане которые проживали вдоль реки Припять.

О занятиях горожан в инвентаре почти ничего не сообщается. Упоминается Якуб Анания - перевозчик и некто Ленковский - скорняк, их дворы находились не далеко от Замковой горы. На Овручской улице проживал органист костела. Говорится о существовании в Мозыре корчмы, мельницы и воскобойни. Жители города наряду с ремеслом занимались и сельским хозяйством. Они пользовались земельными наделами, различными угодьями, типа выгонов. Огородов и т.д. За городом находилось 45 застенков (хуторов). Наиболее крупными из них были Бобры, Козенки, Бакачи, Сушей. Во владении жителей Мозыря находилось 85 волок или 1815 га пахотной земли. Недалеко от города, справа от дороги Мозырь-Каменка, располагается замковый фольварк (поместье) и деревня Лучежевичи. В фольварке был сад, в котором росли вишни и чернослив. Мещане платили с каждой волоки (21,36 га) земли по 5 злотых, с морга (0,71 га) - 3 гроша, с 1 прента городского плаца - 1 грош. Общая сумма денежной ренты с Мозыря согласно данным инвентаря 1724 года, составляло 1052 злотых.

Неоднородным был национальный состав горожан. Подавляющее их число составляли белорусы. Но жили в Мозыре поляки, литовцы, евреи. Об их численности в начале XVIII века судить трудно, т.е. никаких цифровых данных не имеется, только встречается упоминание что, например, сумма налогового сбора с еврейского населения города в 1724 году составило 100 злотых. Для более позднего периода есть конкретные цифры. Например, через 40 лет, в 1765 году в Мозыре проживало 307 евреев.

Подсчитать достаточно точно общую численность населения в городе позволяют данные о количестве дымов. Дым - единица налогообложения в те времена. В основном, это был отдельный двор. В 1724 году в Мозыре насчитывалось 170 дымов. Однако, придется учитывать тот факт, что в это количество дымов не вошли плацы, свободные от налогов, и боковые, где также проживало часть горожан. И если принять во внимание обстоятельства и исходить из средней .цифры населенности дыма, принятой в исторической науке, в 6 человек, то численность населения Мозыря в то время достигло 1,5 тыс. человек. На протяжении последующих десятилетий наблюдался постоянный рост населения в городе и к концу XVIII века в Мозыре насчитывалось около 2,4 тыс: жителей.

В середине и второй половине XVIII века на Мозырщине было неспокойно. Под влиянием событий на Украине широкий размах приобрели бунты и волнения крепостных крестьян и части малоимущего городского и сельского населения здесь, на юге Белоруссии, в Полесье. В связи с этим, как отмечает А.П.Игнатенко, в ноябре 1736 года гетман польный Великого княжества Литовского Радзивилл обратился к полковнику пятигорской хоругви Слизне: со специальным ордонансом, в котором; приказал привести хоругви в состояние боевой готовности. Аналогичные приказы были отправлены и двум татарским хоругвям - Козетульского и Ахматовича, которые должны, были расположиться в Мозырском повете вдоль границы с Украиной, т.к. правительство ВКЛ опасалось, что проходы казацких отрядов на Мозырщину не будет способствовать социальной и военной стабильности в этом регионе. Но стоявший в районе Мозыря татарский полк был не в состоянии противостоять набиравшим силу и грозившим перерасти в настоящее восстание событиям. Поэтому в феврале 1738 года в Мозырский повет был направлен со своей хоругвью полковник Неслуховский, под командованием которого дополнительно передавалась хоругвь маршалка Великого княжества Литовского Сангушки, а также четыре пятигорские хоругви - Понятовского, новогрудского кастеляна Незабытовского. С этими силами и татарскими хоругвями, которые находились в Мозыре, Неслуховский должен был пристально наблюдать за действиями повстанцев и им сочувствовавших, не допуская вторжения гайдамаков в пределы Великого княжества Литовского.

В декабре 1747 года гетман ВКЛ приказал польному стражнику Барановичу направить для подавления волнений в Мозырский уезд (в местечко Воробьевку, где появились гайдамаки, а у поляков там было всего две хоругви, усиленные радзивилловскими казаками и местной милицией) еще две хоругви: Ш.Барановского, находившуюся на зимних квартирах в Мозыре, и Лисовского, стоявшую в местечке Заганы.

Летом 1750 года, под Мозырем, в урочище Кимборовка был разгромлен недавно построенный женский цистерианский монастырь. По всей видимости, не обошлось здесь без участия казаков, т.к. они по-прежнему являются частыми гостями в наших местах. Именно в указанное время один из отрядов украинских казаков под командованием И.Пдоляко, скрываясь днем в прибрежных камышах, а ночами на больших лодках (дубах) поднимаясь вверх по Днепру и Припяти, высадился в окрестностях Мозыря. Тогда же повстанцами и казаками был захвачен Брагин, разгромлены расположенные вдоль Припяти многие имения феодалов. Местные власти и направленный ранее Мозырский повет войска, оказались не в состоянии справиться с волнениями. В марте 1751 года послы от Мозырского повета, прибывшие к литовскому гетману, жаловались на постоянные наезды гайдамаков и бунты собственных подданных просили присылки новых военных сил. В ответ на эту просьбу гетман направил в Мозырь полковника Барановского с четырьмя хоругвями. Всего в этот район Полесья прибыло около половины всей кавалерии Великого княжества Литовского. Войскам приписывалось явиться в Мозырь к 12 мая и, расположившись там, громить отряды повстанцев и гайдамаков, обеспечивая спокойствие в Мозырском и Речицком поветах. Но сделать это было не легко.

Свидетельствуют об этом следующие примеры. Подсудья Мозырского повета Я.Прижибора 14 декабря 1755 года писал секретарю русского посольства в Речи Посполитой Ржичевскому, что " показанные в реестре собственные мои подданные, бежавшие в Россию, в гайдамаки обратились" и, возвратившись обратно, громят его имение. В этом письме Я.Прижибора просил защитить его жизнь и имущество. Далее: в 1756 году вспыхнуло крестьянское восстание в Мозырских имениях князя М.Радзивилла. Местная администрация оказалась не в состоянии справиться с этим выступлением. Поэтому за его усмирение взялся сам Радзивилл.

Восстание было подавлено, а его руководители казнены. Варшавский сейм в 1764 году был вынужден принять специальное решение, в котором (уже в который раз) приказывалось войскам Великого княжества Литовского обеспечить покой в этом районе. Но эта мера оказалась несостоятельной: в 1769 году в руках бунтовщиков оказалась целая волость Мозырского повета - Каменецкая.

Шел к концу XVIII век. Приближался новый резкий поворот в исторической судьбе нашего города. В начале 90-х годов он войдет в состав Российской империи. Поэтому, на наш взгляд, уважаемый читатель, будет не лишним познакомить тебя с описанием Мозыря и его окрестностей, сделанным в конце 20-х годов нашего века энтузиастом - краеведом А.И.Круковским по плану города 1769 года. Если рассмотреть этот план и пояснительную записку к нему, как утверждает автор, то можно много сделать интересных открытий, выявить исторических деталей. В верхней части плана находится ряд деревьев, обозначающих границы городской земли. Опускаясь от этой границы вниз, по направлению к реке, можно встретить следующие населенные пункты: Колочовку (сейчас Сидельники), Ясенщину, Пеньки, хутор Матрунки, Козенки, Бобры, Булавки, Проньки, Лучежевичи, Телепуны.

Если рассматривать сам Мозырь, то можно установить, что он состоял в то время только из улиц Пятницкой (ныне Куйбышева), Слуцкой (Советская, от Примостовой площади до площади Ленина, Киевская от центральной площади до нынешнего рынка), которая являлась самой заселенной улицей города. Но на улице Киевской дома были расположены только одной стороны - со стороны реки, у подножья Замковой горы построек не было. Житомирская улица (нынешняя ул. Горького), Базарная площадь (нынешняя центральная) - вот и все. Других улиц и переулков не было вовсе. Согласно этому плану, можно представить себе Мозырь в те времена как небольшой городок. В беспорядке разбросаны постройки на небольшой территории среди возвышенностей и лощин. Большое количество церквей и монастырей (о них у нас разговор еще впереди) приходилось на сравнительно небольшое число жителей - около 1,5 тысячи человек.

А.И.Круковский насчитывает в нем 211 дворов, 6 церквей, ратушу, 2 мастерские для обжига кирпича. Если сравнить эти цифры с данными инвентаря 1552 года, то не трудно заметить, что город не только не развился, расширился, увеличился за два с лишним столетия, но и кое в чем регрессировал. Шел к своему завершению трудный для Мозыря XVIII век. Частые войны и бунты, постой войск и притеснение со стороны феодалов привели в упадок хозяйство города. По этой причине сейм 1762 года освободил жителей Мозыря от уплаты налогов в королевскую казну. В 1776 году почти все белорусские города были лишены Магдебургского права. Мозырь вместе с немногими другими не вошел в это число. Очень медленно налаживалась жизнь горожан. Одними из основных занятий у них по-прежнему оставались рыбная ловля и, несколько расширившаяся, торговля крупным рогатым скотом и лошадьми.

Уж так случилось, что в конце XVIII века историческая судьба Мозыря вновь свела его с русским государством. Ослабленное многочисленными войнами с внешними врагами, непрекращающимися внутренними неурядицами и шляхетской анархией Речь Посполитая, начиная с 1762 года, подвергается территориальным разделам между сильными ее соседями: Австрией, Пруссией, Россией. В результате второго раздела этого некогда мощного и грозного государства, происшедшего в 1793 году, Мозырь и территория Мозырского уезда переходят в состав Российской империи.

В описании этого периода истории Мозырщины хочется упомянуть двух несомненно интересных людей. В конце XVI века в г. Мозыре жил Стефан Лован, который занимал скромный пост земского судьи. В 1592 году он был вызван в Главный Литовский трибунал по доносу Стефана Лозки, который обвинял Лована в атеизме. В те времена, когда средневе-схоластика преследовала и душила любую, отошедшую от церковных канонов, вольную мысль, это было очень серьезным обвинением. Как сказано в "Позове одному русскому секты Епикуровой", Лован утверждал, "... души в человеку, раю и пекла нет и, судного дня не будет, и человек, яко пес кровью альбо бидле сходит, и што колвек есть на свете, то все само през себе, земля, древо, вода и ншие речи сталосе, и так веки веком будет, и кому же лихо тут